– Завидую я тебе.

– Черт побери, так поехали вместе.

– Может, выберусь к вам ненадолго.

– Давай, старина, выбирайся.

– Это вино прошлогоднее. Ты знаешь какое.

Грегория прослезилась по этому случаю. Дочка улыбалась Браулио. Мануэль с подножки автобуса еще раз помахал им рукой.

– Ты ь этом пиджаке похож на практиканта, – заметил Браулио.

– Почему именно на практиканта?

– А… не знаю.

– Сеньор Мануэль, отъезжаем, – почтительно предупредил шофер.

Плинио дружески потрепал Браулио по голове, окинул взглядом своих и захлопнул дверцу.

– Да здравствует Плинио, черт его подери! – послышалось вдруг. Это кричал Клавете, и многие со смехом обернулись.

– Да здравствует Плинио, умник из Томельосо! – снова крикнул он.

– Да здравствует! – подхватило довольно много голосов.

– Да здравствуют Плинио и сестра Грегория! – не унимался Клавете.

Провожающие обернулись на Грегорию, которая в смущении наклонила голову.

Автобус тронулся, и все стали махать руками. А Мануэль, глядя в окошко, поднес руку к полям шляпы, как будто это была форменная фуражка.

– Дайте глоточек, – попросил Фараон, не успев усесться на место.

Он пил долго, ловко направляя струю, чтобы не облить пиджак.

– Замечательное, – похвалил он, вытирая губы. – Только вот Браулио отстает от времени. Теперь бота

Автобус ехал по улице Сокуэльямос. Дон Лотарио и Фараон сидели рядом. Плинио – через проход от них, рядом с доньей Марией де лос Ремедиос дель Барон, крепкой, еще хорошо выглядевшей женщиной. Сеньора поселилась в Мадриде задолго до войны, а в Томельосо у нее были земли. В городке она появлялась на время сбора винограда, а так – изредка и ненадолго.

В автобусе ехали по большей части люди скромные, главным образом те, кто убежал от земли и теперь работал в Мадриде, где-нибудь на стройке. Мастеровые, девушки, живущие в прислугах, солдаты и прочий люд, не привыкший особенно к путешествиям.